«Вступая в ряды КПОВТН (Коммунистическая подпольная организация в тылу у немцев), обязуюсь выполнять все поручения подпольной организации. Если понадобится, готов отдать жизнь на стороне Красной Армии». Так звучала клятва, которую давали здесь, в неказистом домике на выезде из Севастополя.
Сегодня это улица, переходящая в петляющее живописными балками Лабораторное шоссе, носит имя Василия Ревякина – участника обороны Севастополя, организатора и лидера севастопольского подполья в период оккупации города в годы Великой Отечественной войны. А одноэтажное здание, ставшее главным штабом борцов за освобождение, – посвященный им музей.Дом-музей Севастопольского подполья 1942 –1944 гг.
Дом-музей Севастопольского подполья 1942 –1944 гг.
Сегодня он отмечает 59 лет.
РИА Новости Крым вместе с сотрудниками Музея обороны и освобождения Севастополя вспоминает подвиги героев-подпольщиков и предлагает познакомиться с бесценными экспонатами, хранящимися в скромных витринах под стеклом в Доме-музее Севастопольского подполья 1942 – 1944 годов.Памятная табличка у окна Дома-музея Севастопольского подполья
Памятная табличка у окна Дома-музея Севастопольского подполья
Дом у дороги
«Уникальность нашего музея в том, что это мемориальный дом-музей, в котором непосредственно происходили исторические события», – отмечает научный сотрудник отдела «История Великой Отечественной войны 1941 – 1945 гг.» Алексей Степанов.
Почти два года здесь жил Василий Ревякин с супругой, и именно здесь в период оккупации немецко-румынскими войсками был главный штаб Севастопольской подпольной организации, в котором располагалась и подпольная городская типография, но предшествовали этому не менее удивительные события, рассказывает он.
6 июля 1942 года Василия Дмитриевича Ревякина как участника обороны Севастополя фашисты взяли в плен на мысе Херсонес. В этот же день колонну военнопленных ввели как раз по Лабораторному шоссе, и там Ревякину удалось сбежать.
В доме под номером 50 его укрыла жившая здесь с сыном-подростком Анастасия Лопачук. Позже она отдала Ревякину ключи от соседнего дома № 46, хозяйка которого в период обороны Севастополя эвакуировалась на Большую землю.Объявления населению в годы оккупации Севастополя немецко-фашистским войсками, 1942 –1944 гг.
Объявления населению в годы оккупации Севастополя немецко-фашистским войсками, 1942 –1944 гг.
«И в августе 1942-го Ревякин отправляется в паспортный стол и оформляет регистрацию в этом доме для себя и Лидии Нефедовой как для мужа и жены и в документах указывает не свое настоящее имя, а «Александр Ревякин». А еще через полгода, в феврале 1943-го, идет на биржу труда и устраивается на работу в школу учителем химии. То есть он создавал себе новую биографию», – рассказывает историк.
Для немецкой комендатуры Ревякин был больным туберкулезом учителем, не служившим в армии по состоянию здоровья, утратившим документы в сложных обстоятельствах. Работа в школе позволила ему легализовать пребывание в городе и не вызывать подозрений у оккупантов.
И уже в марте 1943 Ревякин вместе с еще одним школьным учителем, преподававшим черчение Георгием Гузовым, создает не просто группу подпольщиков, а организацию, которая объединяет всех подпольщиков в Севастополе.»Существовали разрозненные подпольные группы. Одной из крупнейших руководил Павел Сильников, другой Николай Терещенко и третьей Василий Ревякин. Были и другие группы, всего около семнадцати их действовало в Севастополе, и все были объединены Ревякиным в единую организацию», – уточняет Степанов.Бюсты лидеров подполья в Севастополе: Павла Сильникова, Николая Терещенко и Василия Ревякина (слева направо)
Бюсты лидеров подполья в Севастополе: Павла Сильникова, Николая Терещенко и Василия Ревякина (слева направо)
Если понадобится – готов
Коммунистическая подпольная организация в тылу у немцев (КПОВТН) – такое название она получает, и каждый вступавший в ее ряды, давал клятву как раз в этом доме, на тогда еще Лабораторной улице, и письменные присяги, рассказывает историк Степанов.
«Здесь планировались диверсионные операции и разведывательная деятельность, проходили совещания, собрания подпольщиков, каждый из которых имел кличку. У Ревякина она была – Орловский».
Встречались максимально конспиративно. В доме висел портрет Гитлера для создания видимости того, что здесь живут ярые сторонники гитлеровского режима, отмечает методист экскурсионного отдела Музея обороны Севастополя Елена Смирнова.Подпольная типография в Доме-музее Севастопольского подполья 1942 –1944 гг.
Подпольная типография в Доме-музее Севастопольского подполья 1942 –1944 гг.
Изображение фюрера – над кроватью, а под ней – схрон с оружием и боеприпасами. Правее – люк погреба, который вел в подпольную типографию и еще дальше, а на деревянных стенах совсем иные изображения и атмосфера несломленности и дух борьбы.
На кухонных часах стрелки застыли: 2:00 ночи. В это время 14 марта 1944 года в дом Ревякиных постучали, он услышал знакомый голос и… открыл, рассказывает экскурсовод.Стол в подпольной типографии с принадлежностями
Стол в подпольной типографии с принадлежностями»Если бы предатель не пришел вместе с гитлеровцами, то, естественно, они смогли бы убежать по вот этим здесь подземных ходам, один из которых ведет во двор, а другой дальше, в лес. А так нет, его и жену арестовали», – замечает Смирнова.
Доносчиком оказался член организации Людвиг Завозильский, которого гитлеровцы взяли в плен во время перехода подпольщиков в крымские леса для установления связи с партизанами Крыма и членами разведывательного отряда «Сокол» разведотдела Черноморского флота, рассказывает Степанов.Склад с оружием и боеприпасами севастопольских подпольщиков
Склад с оружием и боеприпасами севастопольских подпольщиков
«В марте уже многих подпольщиков арестовали, но расстрел основного ядра подпольной организации был осуществлен с 14 по 16 апреля 1944 года», – уточнил он.
Вместе с Ревякиным казнили десятки подпольщиков, не пощадили и его молодую жену Лидию, которую судьба свела с Василием в 17 лет, отмечает Смирнова:»Лида на последних месяцах, даже днях беременности попала в фашистские застенки. И вообще у нее судьба была очень тяжелая…»
Дань живых
В мемориальной части дома, к которой относятся кухня, спальня, веранда и дворик, по возможности воссоздана обстановка, которую в последний раз видели Ревякины.В спальне, например, на прежнем месте необычная кровать, которую смастерил Лиде ее дед, работавший на Севастопольском морском заводе. Над кроватью – миниатюрный пейзажик, написанный самой Лидой.Спальня в мемориальной части Дома-музея Севастопольского подполья 1942 –1944 гг.
Спальня в мемориальной части Дома-музея Севастопольского подполья 1942 –1944 гг.
«Девочка она была необыкновенно талантливая, мечтала стать художницей», – заметила Смирнова.
Способности Лидия Нефедова-Ревякина смогла применить при оформлении листовок, которые печатались в этом доме. На иллюстрациях фашисты бегут, догоняют советские танки, над ними высоко развеваются красные флаги, а еще выше – несутся самолеты.
Одну такую листовку можно увидеть рядом с оттисками газетных полос и фотографиями подпольщиков на стенде в историческом экспозиционном зале. Это помещение пристроили к дому позже, когда создавали музей, рассказывает Алексей Степанов.Стол с листовками на кухне Дома-музея Севастопольского подполья 1942 –1944 гг.
Стол с листовками на кухне Дома-музея Севастопольского подполья 1942 –1944 гг.
По его словам, после обысков и даже после освобождения Севастополя «дом Ревякиных» длительное время пустовал, а с окончанием войны в него вернулась с материка прежняя хозяйка Серафима Бурик. Позже на правах ее пожизненного содержания женщина передала право проживания тут семье Волковых, которые спустя почти 20 лет согласились уступить дом городскому исполкому – для создания музея.
По инициативе ветеранов-подпольщиков формирование первой экспозиции началась еще раньше, в 1961 году, но открыта она была в здании клуба «Крымэнерго», многие работники которой тоже были подпольщиками, отметил Степанов.»Однако ветераны севастопольского подполья, которые остались в живых, настаивали, чтобы полноценная экспозиция открылись именно в доме, где жил Ревякин и был штаб. Только с 1965 года началась такая работа, она продолжалась почти два года. Музей был открыт в 1967-м году 4 октября. Некоторые ветераны подполья стали и первыми сотрудниками музея», – подчеркнул Степанов.Предметы экспозиции Дома-музея Севастопольского подполья 1942 –1944 гг. (на фото вверху посередине – Михаил Пахомов)
Предметы экспозиции Дома-музея Севастопольского подполья 1942 –1944 гг. (на фото вверху посередине – Михаил Пахомов)
Среди них была и Анастасия Лопачук – та самая смелая женщина, укрывшая в подвале своего дома беглого военнопленного, участника обороны Севастополя Василия Ревякина, героя-защитника и подпольщика, получившего звание Героя Советского Союза посмертно.
Судьбы под стеклом
В Севастополе в годы фашисткой оккупации не было концлагерей, а были лагеря для военнопленных, поэтому судьбе таких людей в музее, конечно, уделено немало внимания.»Особенность нашего музея еще и в том, что здесь рассказывается не только о подпольщиках, а вообще о жизни в оккупированном Севастополе. О его жителях, о борьбе. Есть целые разделы, посвященные насильственному угону работы в Германию и созданию лагерей военнопленных на территории города», – объясняет Алексей Степанов.Карта-схема с маршрутом движения группы подпольщиков из Севастополя на связь с партизанами Крыма в 1944 году
Карта-схема с маршрутом движения группы подпольщиков из Севастополя на связь с партизанами Крыма в 1944 году
В одной из витрин под стеклом – деревянные колодки, которые носили советские военнопленные в Севастополе – в любое время года, подчеркивает Елена Смирнова.
«Очень интересная обувь. Конечно, она в кровь стирала ноги, потому что надевалась на босу ногу – иначе не разрешалось, и уйти в этой обуви далеко не представлялось возможным. Условия содержания военнопленных были крайне тяжелыми», – рассказывает методист экскурсионного отдела.
Смирнова указывает на лист из регистрационного журнала лагеря военнопленных «Лазарет», который находился в районе современной площади Восставших:»С немецкой точностью и аккуратностью здесь записаны данные о каждом. Фамилия, имя, отчество, год рождения. Физические данные: рост, размах плеч и прочее. И самая последняя колонка – сведения о перемещении. И напротив большинства фамилий –короткое: «Умер». Каждый день умирало от 50 до 70 человек. И это только один лагерь».Деревянные колодки, в которых ходили советские военнопленные в лагерях Севастополя в годы оккупации (1942 – 1944 гг.), экспонат музея
Деревянные колодки, в которых ходили советские военнопленные в лагерях Севастополя в годы оккупации (1942 – 1944 гг.), экспонат музея
Всего таких лагерей, рассказывает она, было шесть или семь, в том числе на горе Рудольфа, в районе нынешней улицы Матюшенко, где содержались и военные врачи.
Среди них – Владимир Шевалев, уроженец Одессы, выпускник Одесского медицинского института, которого накануне войны ждала блестящая карьера и судьба научного работника, но он ушел на фронт и здесь, в Севастополе попал в плен.
Зная в совершенстве немецкий язык, Шевалев смог установить контакт с командованием лагеря и добился того, чтобы в жару военнопленным привозили питьевую воду, чего никогда не было, а впоследствии, чтобы ему разрешили оперировать тяжелобольных.»И он работал в больнице – сейчас это здание школы №14, – и там оказывали огромную помощь подпольщикам. Выдавали листы нетрудоспособности и ставили несуществующие диагнозы, по возможности укрывали подпольщиков. И в частности, жену Ревякина Лиду тоже пытались спасти и спрятать, но не успели», – добавила Смирнова.Предметы экспозиции Дома-музея Севастопольского подполья 1942 –1944 гг. (на фото справа – Владимир Шевалев)
Предметы экспозиции Дома-музея Севастопольского подполья 1942 –1944 гг. (на фото справа – Владимир Шевалев)
Среди экспонатов – медицинские инструменты Шевалева. Он был одним из немногих, кто выжил в плену в годы оккупации Севастополя, будучи тесно связанным с подпольем, после войны продолжил практику и даже занимал должность главного офтальмолога в Киеве, добавила она.Трагическая противоположность в судьбе бежавшего из немецкого плена участника обороны Севастополя 23-летнего Михаила Пахомова, ставшего подпольщиком. Гитлеровцы поймали его с пачкой листовок, заключили в застенки и жестоко пытали. Лишили глаза, вырезали на спине звезду. Но своих товарищей парень не выдал.
Как и другие расстрелянные немцами подпольщики, позже в 1944 году он был перезахоронен в братской могиле на кладбище Коммунаров.Место захоронения подпольщиков Севастополя
Место захоронения подпольщиков Севастополя
Знать и осознавать
В историческом экспозиционном зале, который пристроили к дому позже, с появлением музея, действительно много ценного, но не в денежном эквиваленте, хотя каждый и может найти здесь что-то свое, значимое.»Сложно судить о ценности экспонатов – у каждого экскурсовода есть тот, который произвел на него самое сильное впечатление. Для меня это куртка Георгия Васюкова, узника, которому было 14 лет», – признается Елена.
Об этом же предмете как о самом впечатляющем в экспозиции говорит и Алексей.
«Мальчик был угнан в Германию, прошел там через концентрационные лагеря, через тяжелейшие испытания, но выжил. Меня больше всего впечатляют предметы быта и вот такие мемориальные, как эта полосатая лагерная куртка ребенка», – сказал он.Лагерная куртка 14-летнего узника в экспозиции Дома-музея Севастопольского подполья 1942 –1944 гг.
Лагерная куртка 14-летнего узника в экспозиции Дома-музея Севастопольского подполья 1942 –1944 гг.
В преддверии очередной даты в музее по традиции организовали день открытых дверей, пригласили ветеранов, школьников и студентов. Это и есть «самое главное в воспитательном процессе», сказала уполномоченный по правам ребенка в Севастополе Марина Песчанская, выступая перед гостями.
«Детям необходимо знать историю не только по учебникам – они должны видеть то окружение, среду, историческую мотивацию, которая была у наших предков».
Не у всех наших предков была возможность что-то передать и обяснить нам, но красноречивее любых слов все о них рассказывают сегодня вещи, фотографии, письма, архивные документы. Даже просто цифры.
«За период оккупации города Севастополя немецко-фашистскими захватчиками расстреляно, сожжено, утоплено в море, умерщвлено 27 306 человек, мирных советских граждан и военнопленных. Угнано в рабство более 45 000 человек мирных жителей города Севастополя…»
– из Акта Городской комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников в Севастополе от 3 июля 1944 года.Акт Городской комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников в г. Севастополе от 3 июля 1944 года и фото Дома-музея Севастопольского подполья 1948 года
Акт Городской комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников в г. Севастополе от 3 июля 1944 года и фото Дома-музея Севастопольского подполья 1948 года
