Зарубежные СМИ неодинаково реагируют на различные природные катастрофы: сильнее всего их внимание возрастает после землетрясений, оползней, лавин и извержений вулканов, тогда как наводнения и особенно засухи вызывают гораздо меньший всплеск публикаций. К такому выводу пришли авторы исследования, охватившего 2662 бедствия и свыше 135 млн новостных материалов, сообщает «Earth.com».
Ученые проанализировали материалы 466 СМИ из 123 стран, опубликованные начиная с 2016 года. Они оценивали, насколько чаще иностранные издания упоминали страну, пережившую катастрофу, в течение первых трех суток после ее начала. Наиболее заметная реакция приходилась на внезапные события, способные быстро стать заметной международной новостью. Пожары также усиливали интерес, однако слабее землетрясений, оползней и вулканической активности. Наводнения, экстремальная жара и штормы давали еще меньший прирост, а для засух статистически надежного всплеска обнаружить не удалось.
Масштаб человеческих потерь влиял на внимание СМИ нелинейно. События со 100 и более погибшими освещались заметно активнее катастроф, унесших менее десяти жизней. При этом группы с 10–99 погибшими статистически значимого отличия от наименее смертоносных бедствий не показали.
Имеет значение и характер отношений между странами. Особенно отчетливо связь проявлялась при большом числе жертв: государства, население которых имеет более тесные социальные или исторические контакты, в среднем сильнее реагировали на трагедии друг у друга. Показатель генетической близости авторы использовали лишь как косвенный маркер давних миграционных и семейных связей между населением стран, а не как свидетельство биологической причины различий.
Это хорошо видно на расчетном примере для немецких СМИ. Согласно модели, шторм со 100 погибшими в Бангладеш мог бы вызвать примерно такой же прирост внимания, как аналогичное бедствие с 43 жертвами в Италии либо с 62 — в Мексике. Речь идет именно о результатах моделирования, а не о сравнении реально произошедших катастроф.
При этом связи между государствами сами по себе объясняли лишь незначительную часть различий. Модель, учитывавшая тип бедствия, его продолжительность и число погибших, объясняла около 13,7% вариации, а добавление характеристик отношений между странами увеличивало показатель примерно до 22,4%.
Авторы отмечают, что их данные не охватывают все местные СМИ и не позволяют установить причинно-следственную связь. Исследование также не доказывает, что недостаток публикаций заставляет людей недооценивать климатические риски. Тем не менее неравномерное внимание к разным типам бедствий потенциально способно влиять на то, какие угрозы чаще оказываются в центре общественного внимания.
