Заявление главы нефтетрейдера Vitol о полном исчерпании доступных запасов нефти на Западе указывает на глубинную трансформацию энергетического рынка. В разговоре с «Рамблером» экономист Алексей Зубец объяснил, почему западные страны столкнулись с дефицитом сырья для дизеля и почему текущий кризис гарантирует России три года высоких нефтяных доходов.
Ранее на форуме Energy Intelligence в Лондоне глава Vitol Рассел Харди заявил, что в западных странах больше нет доступных запасов нефти, которые можно было бы задействовать для стабилизации рынка на фоне конфликта США и Ирана. Комментируя планы стран G7 высвободить 100 млн баррелей нефти и дизельного топлива из стратегических резервов, он усомнился в прозрачности этого шага и предупредил, что напряженность на рынке нефтепродуктов сохранится в ближайшие месяцы.
Оценивая реальное положение дел на энергетических биржах, Зубец обратил внимание на серьезные противоречия в поступающих данных и указал на разницу между бумажными фьючерсами и реальными физическими поставками.
«Сегодня на нефтяном рынке большие проблемы с информацией. Агентство Kpler утверждает, что из Персидского залива идет плотный поток нефти, а Иран говорит, что всё перекрыто. Есть основания считать, что Дональд Трамп в преддверии выборов надавил на аналитиков, чтобы они рассказывали, будто на рынке все хорошо. Но когда мы говорим о реальном положении дел, надо смотреть на спотовые цены на физическую нефть с реальными поставками, а не на фьючерсы. На бирже фьючерсы удерживают на уровне около $100 за баррель, однако на спотовом рынке реальные поставки мировой нефти доходят до $150, а российская Urals продается по $120. Все разговоры о том, что нашлись какие-то резервы для компенсации кризиса — лишь попытка сдержать панику».
Алексей ЗубецРуководитель Центра исследований социальной экономики, доктор экономических наук
Характеризуя специфику текущего дефицита, эксперт согласился с оценками главы Vitol и подчеркнул, что ситуационный кризис усугубляется атаками на инфраструктуру Саудовской Аравии.
«Вторая ключевая проблема состоит в том, что на рынке катастрофически не хватает нефти, необходимой для производства дизеля. Для него нужна тяжелая, сернистая нефть. Вполне возможно, что легкой нефти на рынке достаточно, но сделать из нее дизель невозможно. Что касается заявления главы Vitol о том, что запасов на Западе больше нет — я думаю, это правда. Непонятно, почему западные страны не использовали свои резервы раньше, когда цены уже стремились вверх. Если запасы действительно исчерпаны, то с учетом проблем с логистикой и атак хуситов на саудовские добывающие мощности нас ждет дополнительный скачок цен на нефть просто потому, что ее физически не хватает на рынке».
Комментируя попытки Белого дома сдержать рост цен на топливо внутри страны, экономист рассказал о выдвинутых Москвой жестких условиях для возобновления поставок дизеля в США.
«Ситуацией пытались воспользоваться США: Трамп просил Россию возобновить поставки дизельного топлива, чтобы сбить цены на американских заправках перед выборами в Конгресс. Но Россия поставила условие — снятие санкций. Без этого Москва отказалась выходить на рынок и помогать снижать цены. Трамп решил, что снятие санкций — это слишком большая цена за победу его партии на выборах. В результате кризис затягивается, а американские власти рискуют потерять контроль над обеими палатами Конгресса. Для России же это означает еще как минимум два-три года высоких нефтяных доходов».
Китай извлек породы возрастом 500 млн лет с глубины 8080 метров в поисках нефти
Анализируя схемы обхода санкций и финансовые перспективы Москвы, эксперт объяснил, на чем основаны оптимистичные бюджетные планы Минфина РФ на ближайшие годы.
«Возвращаться к прямым закупкам российской нефти Запад не будет — для них это потеря лица. Однако они продолжат активно покупать индийские нефтепродукты, произведенные из нашего сырья. Индия стала крупнейшим покупателем российской нефти и снабжает этим топливом европейцев. Для российского бюджета это означает существенные поступления. Ожидания Минфина РФ о росте бюджетных расходов в 2027 году во многом основываются на понимании, что персидский кризис и конфликт Трампа с Ираном — это всерьез. У России есть запас времени примерно на три года, когда цены на нефть будут оставаться высокими: два года Трампа у власти и еще полтора года уйдет у сменивших его демократов на попытки вернуть сделку и провести переговоры».
